Адрес модного дома яниса чамалиди

Янис Чамалиди — истинно петербургский дизайнер, который уже 17 лет шьет изысканные свадебные, вечерние, коктейльные и деловые платья. Его вещи, сшитые вручную, хранятся в Государственном Эрмитаже и у частных коллекционеров. Falovers встретились с Янисом Чамалиди в его храме искусства на Петроградской стороне и под звуки умиротворяющей музыки поговорили о призвании свыше быть кутюрье, о российских тружениках моды, о работе в Yves Saint Laurent Beauty, о Париже 90-х. Дизайнер поделился своим неожиданным взглядом на наше светское и модное общество. 

Я знаю, что Вы выбрали профессию модельера практически случайно, это действительно так?

Это мое призвание, и этому было суждено случиться. Я сидел на лекции, рисовал эскиз свадебного платья для своей подруги и задумался о том, что же я буду делать дальше? Поступать в Кораблестроительный институт, какие корабли я буду строить? Я смотрел на эскиз и нервно обводил его. Это даже был не эскиз, а просто набросок. А в голове у меня звучали вопросы: «Что я умею, что я могу, что мне нравится?». Передо мной лежал эскиз, и я понял, что именно этому делу хочу посвятить себя. 
Сколько Вам тогда было лет?

Я учился в десятом классе в колледже при Кораблестроительном институте. 
Как Вы в детстве и юности относились к моде, участвовали в ней? 

В детстве у меня была любимая кукла, которой я шил платья. Я придумывал простые геометрические фасоны, платья на завязках. И все куклы моих сестер были одеты мною. Так как моя бабушка и прабабушка шили, мое детство проходило в лоскутках и примерках. У нас эта профессия передается из поколения в поколение. 
В какой профессии Вы себя видите, если бы не стали дизайнером?

Я так себя прекрасно чувствую дизайнером. Мне сложно представить иную профессию. Но при прочтении книги Брэма Стокера «Скорбь Сатаны» мне понравился образ писательницы, которая живет в тихом саду. Может быть, я мог быть садовником, человеком, связанным с природой.
Я не собираюсь менять профессию дизайнера. Когда я пришел поступать в Мухинское училище, меня спросили, не боюсь ли я ткани? Я абсолютно не боялся работать с тканью, может оттуда и идут мои драпировки, желание конструировать, отталкиваться от материала, а не от эскиза. 
Расскажите, пожалуйста, об этапе жизни, когда Вы работали в Yves Saint Laurent во Франции. 

Меня взяли работать в раннем возрасте в эту компанию в направление Beauty. Я работал стилистом и продвигал марку в Северо-Западном регионе. Красота, парфюм, декоративная косметика, образы YSL… Я посещал Париж два раза в год, принимая коллекцию, обучаясь. Конечно, я видел весь мир люкса: мир YSL, Chanel, Dior и многих других. Это были 90-е годы, и я увидел развитие современной моды: на моих глазах пришли японцы, бельгийцы. Я проработал восемь лет на марку, привозил к нам новинки, обучал по ним. 
Каково это было в 90-е оказаться в Европе, наверное, Париж произвел на Вас сильное впечатление? 

Вначале Париж не произвел на меня впечатление столицы моды, даже разочаровал… Пока я не попал благодаря моим друзьям, директорам компании YSL, в мир парижского бомонда. Вечером творческая интеллигенция собирается в ресторанах или друг у друга дома — это и есть особенный, закрытый Париж. И, увидев такой город, я сказал: «Париж, я тебя обожаю!». 
Довелось ли познакомиться там с интересными и известными людьми? 

Да, и с очень многими. Но самая яркая личность, которая на меня произвела впечатление, — это директор моего департамента Мишель Шазар, он мне и показал Париж таким, как я его увидел и запомнил. Также посещал Недели Высокой Моды, общался с Жан-Полем Готье, Джоном Гальяно, с президентом Парижской палаты моды Дидье Грюнбахом, Изабеллой Блоу. Именно она дала мне зеленый свет — познакомила с русским Vogue, Sunday times, писала обо мне и открыла миру моды. Можно до бесконечно перечислять этих людей, и они все выдающиеся, создающие мир моды.
Показывали ли Вы свои коллекции во Франции?

Да, в Парижских шоу-румах, и даже продавал свои коллекции в золотом треугольнике на авеню Георга V в бутике Джей, где были представлены самые лучшие дизайнеры со всего мира. 

На Ваш взгляд, наше государство помогает дизайнерам? 

Что такое государство? Я считаю, сейчас такое время, когда дизайнер может максимально реализоваться. Как раз готов рынок, женщины хотят одеваться, принимают русских дизайнеров, есть ткани, и есть все, а раньше же этого не было. Поэтому Россия, как страна, и ее общее настроение способствуют развитию талантов. Разве этого не достаточно? 
Может быть, все-таки помимо желания дизайнера реализоваться, нужна еще поддержка и от государства?

Вспомним Дягилевские сезоны, кто им помогал? Никто, они сами сделали революцию. Что кто-то кому-то должен — это иллюзия. Я считаю, если есть возможность развиваться, то твори и будь.
Тогда почему у нас в России считанные дизайнеры становятся знаменитыми?

Может быть это связано с ленью? А считанные единицы работают. Я могу выделить труженицу Женю Малыгину — бренд Pirosmani , Стаса Лопаткина, Татьяну Парфенову, Татьяну Котегову. Я знаю, какие они делают прекрасные вещи. И это люди, которые, действительно, много трудятся. 
Какое дальнейшее развитие моды нас ожидает, на Ваш взгляд?

В России будут существовать личности, которые захотят внутренне развиваться, и профессия для них будет способом достижения цели.
Когда меня спрашивают, в чем мой успех? Он очень прост — я не зарабатывал на этом деньги, а просто создавал красоту. Результат — платья, сшитые мною в ручную, из которых у меня сложился архив. На 15-тилетие Дома мы показали огромное количество нарядов от кутюр. Шесть вещей из этой коллекции были выбраны для хранения в Государственном Эрмитаже. Мы хотим, чтобы люди 22 века видели, что и в 21 веке что-то создавалось руками. Также три мои коллекции находятся у частных коллекционеров. И я горжусь, что изначально мною был выбран такой путь — путь сопротивления. 
Ваше творчество ассоциируется с легкость и женственностью, но этой весной на AURORA FASHION WEEK Russia Вы показали иную коллекцию (посмотреть коллекцию: falovers.ru/post/afwr-fw13-ianis-chamalidy) — аскетичную в темных тонах, с чем это связано? 

Это связано с темой коллекции, которую я задаю — готика, переходящая в ренессанс. Это было время Леонардо Да Винчи, Джордано Бруно, время художников, которые стирали снобизм в обществе, в этом им помогала черная чума. И люди, которые выжили от этой болезни, поняли, что искусство — это важное дело. 

Почему Вы решили показать именно этот временной период?

На мой взгляд, мы живем в эпоху умственного средневековья, люди не хотят думать мозгами, раскрывать свое сознание. Конечно, я не говорю про всех, но таков общий настрой. Я стараюсь слушать и чувствовать время, так рождаются мои коллекции. Искусство отражает экономическое, политическое, духовное состояние общества. Например, художник Малевич с «Черным квадратом» — это искусство, в нем он отразил и нарисовал то, что происходило тогда — «черную дыру».
Я обожаю эпоху Ренессанс, когда мир плоский, и вдруг он круглый, нет печатных станков, и тут мгновенно появляются книги, дальние путешествия и открытия. Появление мегаполисов со смешением культур, кто-то говорит, что это плохо, но природа не делает ничего просто так, и от этого появляются прекрасные дети. 
Кого сейчас, по Вашему мнению, можно назвать образцом стиля?

У нас много интересных и стильных людей. Во все времена это были актеры, балерины, наша творческая интеллигенция. Я недавно смотрел журнал и увидел там красивую образованную пару, я бы даже их выделил — Константин и Алина Крюковы. 

Одеваются ли у Вас известные персоны?

У меня одеваются женщины со всего мира с творческим началом, которым нравится простота линий и сложность кроя от Чамалиди, возможность самостоятельно трансформировать свой образ.
Патрисия Касс была в нашем платье на приеме Медведев-Саркази. Одеваются у нас Настасья Кински, Анастасия Вертинская, Анастасия Волочкова, Ульяна Лопаткина, Мария Сафарьянс — лицо Страдивари в России. Также у нас одеваются балерины, чем я горжусь, это Юлия Махалина, Нина Змеевец, Мария Абашова, музыкант Андрей Самсонов, политики и другие.