Руан к новое платье империи история российской модной индустрии
Оказалось, у джинсов русские корни!
При сборе материала по истории создания джинсов мне посчастливилось натолкнуться на упоминание книги, которую рекомендовали как источник многих фактов по истории моды в России. Оказалось, у джинсов русские корни! Это стало поводом задуматься: а что я вообще знаю об истории моды в родной стране?
Об авторе
Кристин Руан – преподаватель и заведующая историческим отделением аспирантуры университета Талсы (штат Оклахома, США). Редактор журнала «Russian Studies in History».
Почему эту книгу стоит прочитать
Книга посвящена истории моды в России от Петра I до революции 1917 года. Автор посвятила ее семьям родственников — портных в Ирландии и США. Кристин Руан – не россиянка, и ее взгляд на нашу историю, особая точка зрения очень интересны и проявляются в мелких, но многозначительных деталях. И даже противоречивые выводы позволяют задуматься.
Книга – монография, кропотливое исследование в очень многовекторной теме. Среди обширных источников – государственные статистические отчеты, модные каталоги и журналы, документы первых швейных профсоюзов, исследования по истории костюма, а также литературные произведения и мемуары. Кристин Руан провела немало времени в Российском государственном историческом архиве, Российской национальной библиотеке, Государственном архиве РФ и Центральном историческом архиве Москвы (ЦИАМ), а также в крупных зарубежных архивах — Библиотеке Конгресса, университетских библиотеках Гарварда и библиотеке университета Иллинойса.
«Новое платье империи» вводит читателя в мир сложных социально-экономических, политических и культурных процессов в Российской империи. Автор обращается к истинной причине решения Петра I переодеть Россию, в основе которого была всеобъемлющая идея экономической модернизации страны.
В России создавалась своя легкая промышленность, и «новое платье империи» должно было стимулировать ее развитие.
Книга позволяет по-новому взглянуть на сложное взаимодействие статуса моды, модных журналов и магазинов, на формирование культуры потребления, экономическое положение рабочих-швейников, приведшее к созданию первых швейных профсоюзов.
Живой отклик вызывает рассказ о мастерах-портных, которые гордились тем, что «не умели рисовать». 150-200 лет назад особым мастерским шиком считалось умение кроить, просто прикладывая ткань к фигуре, умело драпируя, обходясь без лекал.
Глава за главой освещается широкий диапазон тем — от создания рынка европейского платья до внимания к происхождению местных тканей, развитию европейской традиции кройки и шитья, созданию портновского сообщества. Немало рассказывается о быте учеников (обучение портного длилось 4-5 лет!), подмастерьев и мастеров-портных и швей, о надомной работе, о приходе в Россию «потогонной системы». Все это неизбежно вело к социальному взрыву, и в книге об этом рассказывается как бы изнутри профессионального сообщества, с опорой на документы и свидетельства. Есть несколько интересных глав, посвященных национальному вопросу, а о марксизме сказано очень немного, но это, на мой взгляд, даже хорошо! Зато есть обращения к Толстому (в «Анне Карениной» – свод правил приличного человека: «По карточным долгам шулеру – плати, а портному – не нужно») и Гоголю («Шинель»).
Интересно рассказано о появлении модисток. Кристин Руан уделяет большое внимание «женскому вопросу», но мне как читателю было очень тяжело прорываться сквозь жесткие формулы феминизма и подробности, с ними связанные. По мнению автора – в основе всего, что связано с модой, лежит «женский вопрос». Может быть, но порой такой подход утомляет.
А вот вопрос национальной идентичности, — например, мода a la russe, захлестнувшая Париж после первых балетов антрепризы Сергея Дягилева, — подан интересно и вызывает волну ассоциаций с картинами и книгами.
Есть темы, которые показались мне очень близкими. Становление периодической модной печати, конкуренция среди журналов мод, цензура, торговля по каталогам, рассылка каталогов готовой одежды…
Магазин тканей в Петербурге, на Невском проспекте. Фото из коллекции Гарвардского университета.
Магазины для высших и средних слоев общества, места покупок для бедных, рынок ношеной одежды – образ страны оживает, становится цветным и отчетливым.
Отдельная тема (и поверьте, она глубже, чем кажется) – изобретение швейной машинки и триумфальное шествие бренда «Зингер» по Руси-матушке!
В книге представлен любопытный иллюстративный материал. Это не энциклопедия, но некоторые фотографии способны надолго приковать внимание.
Элегантно одетые юноши. 1900 год, Санкт-Петербург. Частная коллекция.
Невольно задаешь себе вопрос: «А могли бы так одеваться мой прапрадед или прапрабабушка?».
Немало внимания уделено русскому костюму и национальной стилистике, которую как ни уничтожай, — все равно воскреснет!
Для меня было удивлением узнать, что царская фамилия накануне краха империи устраивала специальные торжества, куда приглашенные приходили в традиционной русской одежде, пошитой специально для конкретного события, причем Николай II и императрица наряжались в вещи, которые носили их венценосные предки несколько веков назад!
«Вдруг, как в сказке…»: Николай II в подлинном платье XVII века, принадлежавшем царю Алексею Михайловичу, отцу Петра I, и Александра Федоровна, супруга царя, в подлинной одежде Марии Милославской, первой жены Алексея Михайловича. Альбом костюмированного бала в Зимнем дворце 1903 года, фото из коллекции Библиотеки Конгресса США.
Где купить?
Выпускные данные книги:
ISBN: 9785867938819; издательство «Новое литературное обозрение», библиотека журнала «Теория моды»; автор – Кристин Руан, название «Новое платье империи: история российской модной индустрии, 1700-1917». Перевод с английского, 2011 г.
Книга выпущена небольшим тиражом в 2000 экземпляров, но при желании ее несложно найти в интернете в удобном формате, например:
https://bookmix.ru/book.phtml?id=559563 или
https://www.alib.ru/au-ruan/nm-novoe_platnmne_imperii
Стоит помнить
Наши предки многое делали очень хорошо. К опыту предыдущих поколений стоит относиться с уважением: то, что люди создавали в прошлом, соотносилось с их представлениями о том, каким должно быть (лучшее?) будущее. Теперь, когда будущее наступило, интересно сопоставить задуманное тогда с тем, что есть сейчас. Взвешивая факты, можно еще раз оценить рациональность сегодняшних решений.
Раньше я наивно полагала, что легкая промышленность в России была разрушена коммунистами; что до революции она, какая-никакая, была, а потом её истребили вместе со всем остальным. Если ваше детство прошло в СССР, вы помните унылые полки магазинов и судорожное, болезненное внимание к любой импортной вещи — и это на фоне официальной пропаганды, клеймившей «мещанство».
Как в условиях плановой экономики могла развиваться индустрия моды? Понятное дело — никак. То есть формально мода была: функционировал Дом моделей, даже проводились модные показы, Слава Зайцев и всё такое. Но на деле — сами понимаете. Ложь и двоемыслие пронизывали всю советскую действительность; разница с нынешним положением дел — в том, что в системе двоемыслия абсолютно все граждане на самом деле понимают, где верх, а где низ. Я помню совершенно чудовищные образчики моды в журнале «Работница»; ребёнком я удивлялась: кто это будет носить? Для каких это людей? Ведь их же засмеют! А потому что двоемыслие. Никто и никогда не собирался это носить, но должна же быть в стране мода? Вот она — есть. Не хуже, чем у соседей.
На самом деле, конечно же, хуже, и все это понимали. Но, вы знаете, я лично связывала такое положение дел исключительно с совком. Почему-то думалось, что уж до революции-то было получше. И вот мне попалась эта книга Кристин Руан.
«Новое платье империи» — это с Петра Первого и до прихода большевиков, двести семнадцать лет. С подзаголовком «История российской модной индустрии» такие временные рамки понятны: до Петра пошив платья на Руси просто не был индустрией.
Вынужденное переодевание в европейский костюм не только стало толчком промышленного развития, но и определило на десятки и сотни лет подражательный характер российской моды; мы до сих пор всё бежим за Европой, пытаемся догнать, и всё не поспеваем.
Кристин Руан не делает таких обобщений, оставляя это читателям; её обобщения носят, если можно так сказать, местный характер, по отдельным группам фактов, по документам. Вот главы: «Гендерные аспекты шитья в России» — а это про то, что престиж шитья, как женской работы, был нулевым; «Модная пресса в царской России», «Облачённые в мечты: одежда и национальная самоидентификация», «Покупка одежды в царской России». Убрать из повествования слово «царский» — и получится правдивая картинка, когда метафорическая, а когда и буквальная — сегодняшней российской моды.
Вот эта неизменность меня и поразила больше всего. Иностранное всегда — со времён Петра — считалось лучше, интереснее и качественнее, чем российское, и это длилось весь восемнадцатый, весь девятнадцатый, весь двадцатый век. Понятное дело, что источником идей, модных новинок, технологий — почти всегда, кроме отдельных случаев, был Запад.
Свою промышленность нужно развивать, но как это сделать? Со стороны правителей — вкладывать в своих производителей ресурсы, давать им налоговые льготы? Или — если мы говорим о самих предпринимателях — неужели вступать в конкурентную борьбу? Нет, лучше прижать иностранцев, нечего им тут процветать. Ну и что, что они одевают всю Россию. А вот выгоним иностранцев, и тут — знакомая песня, правда? — словно по волшебству, должны расцвести и заколоситься российские производства, задавленные западными конкурентами. Чудовищные истории компаний «Зингер» и «Мандль», их российских отделений, расправа с их руководством на волне антинемецких настроений 1914 года — всё это вызывает острый стыд за родную страну, хотя прошло уже сто лет. Внутренняя и внешняя политика по типу «Господи, выколи мне глаз» имеет у нас — в частности, в индустрии моды — давние традиции.
Книга написана достаточно сухо, сдержанно, без эмоциональных оценок — только факты и их корректное обобщение. Много фотографий, и фотографий нетипичных, как и приводимые в книге сведения; никогда, ни на каком уроке истории России в своей стране я не слышала того, что прочитала в книге американки с иллюстрациями из Библиотеки конгресса.
Наверное, вы обратили внимание на подписи к фотографиям. Это тоже очень интересный момент; я поймала себя на том, что ожидала увидеть приглаженно-нейтральные комментарии. А тут оп: «Плохая подготовка портнихи». Это не очернение действительности; это, напротив, бесстрастность исследователя. Пропорции нарушены — зафиксируем, потому что это факт. Удачные «луки» и события отмечаются с той же тщательностью.
Книга издана в 2011 году, её ещё вполне можно найти. Свой экземпляр я купила в чудесном питерском книжном «Порядок слов».
Рубеж XIX — XX веков стал для моды переходным периодом. Темп жизни ускорялся, старая эстетика отмирала, нарождалась новая. В дизайне и искусстве это время называлось «Ар-Нуво», «югендстиль», «тиффани», «сецессион», «либерти».
В России это был «модерн». Обычно этот период связывают с произведениями архитектуры, скульптуры, графики, прикладного искусства. А какой была мода того времени? В чем ходили гости особняка Рябушинского и посетители «Пассажа»? Как одевались рабочие заводов и фабрик?
На эти и другие вопросы VATNIKSTAN ответил в статье о моде 1895–1905 годов в Российской империи.
Диктатура Франции
На рубеже веков вся модная индустрия в России была «импортной» — тенденции и стиль задавал Париж. Поэтому модные журналы того времени соревновались в том, кто передаёт «самые последние парижские моды». Приведём любопытную иллюстрацию «модной диктатуры», которую даёт Кристин Руан в книге «Новое платье империи. История Российской модной индустрии, 1700−1917».
De Gracieuse, 1903
В 1884 году Николай Аловерт решил, что ему нужно выпускать женский журнал. К тому времени он, бывший редактор «Огонька» и ученик «медиамагната» Германа Гоппе, уже владел несколькими техническими журналами. Однако, чтобы начать издавать новый, необходимо было получить одобрение цензоров из Главного управления по делам печати.
На тот момент уже существовали два модных издания – «Новый русский базар» и «Модный свет», принадлежавшие немецким издателями. Соответственно, перед Аловертом встала задача как-то обосновать перед цензорами новизну своего предприятия.
Как пишет Руан, в ходатайстве редактор отметил, что парижские модные новости в Петербург поступают не напрямую, а через Берлин (намекая на издателей). Аловерт беспокоится, что по пути вести о новых фасонах могут быть искажены.
Вестник моды 1903
По его мнению, необходим новый журнал, в котором будут печататься «настоящие» французские новости моды, выходящие одновременно с их появлением в Париже. Заявка Николая Аловерта была одобрена. Так появится «Вестник моды: иллюстрированный журнал моды, хозяйства и литературы». Позже он поглотит конкурентов и станет одним из главных в стране – его начнет выписывать даже императрица Александра Федоровна.
Главные имена fin de siècle
Итак, европейская, а в особенности парижская мода считалась «канонической» и напрямую влияла на то, как одевались в России. Особенно это касалось женской моды. Для портных, одевавших мужчин, ориентиром были работы немецких и английских коллег.
Чтобы понять, какой была женская мода, можно взглянуть на то, как одевались артистки и аристократия. Они перенимали французские фасоны, заказывая одежду у избранных портных. У всех на слуху были иностранные дома мод Чарльза Ворта, Редферна. Среди российских имен важными были Надежда Ламанова, мадам Бризак, мадам Ольга (Ольга Бульбенкова), Прасковья Семашко, Павел Китаев.
При этом модные наряды порой стоили баснословных денег даже для тех, кто мог себе их позволить. Подруга Александры Фёдоровны, Лили Ден, писала о мадам Бризак: «Она так хорошо на нас заработала, что могла жить на широкую ногу в собственном особняке в Петербурге». Мастерская супругов Бризак находилась в Петербурге на Конюшенной, 8.
Для всех остальных были открыты более демократичные ателье, мастерские, магазины разной степени качества. Зажиточные москвичи ходили за тканями или готовой одеждой на Тверскую, Петровку, Кузнецкий мост. К их услугам были универсальный магазин «Мюр и Мерилиз» (открывшийся в 1885 г.), магазины «М. и И. Мандль» и «Розенцвайг», впоследствии ставшие целыми сетями.
Среди столичных, петербургских магазинов, главным был «Пассаж». Также работали портновские мастерские «Эсдерс и Схефальс», Лидваля, торговый дом «И.Ф. Нейштадт и Ко» и многие другие.
Внутренний вид Пассажа. Фото К.К.Буллы 1901 г.
Массовый покупатель ходил в Гостиные дворы, на ярмарки, рынки. Самые необеспеченные покупали ношеную одежду у скупщиков.
За пределами Москвы и Петербурга были местечковые магазины, лавки и мастерские, а крупные сети («Мюр и Мерилиз», «Мандль») распространяли свои каталоги по всей стране.
Петербургский портной и его закройщик снимают мерки с заказчика для нового костюма в торговом доме «Эсдерс и Схейфальс» на Мойке, 1908 год.
«Голубиная грудка» и «окорок»: женская мода
Кумирами европейской и российской публики были артистки Лина Кавальери, Клео де Мерод, Лили Элси, Камилла Клиффорд, Сара Бернар. В своих изысканных нарядах они украшали почтовые карточки, вывески, обертки, журналы, упаковки, транслируя модные образы на широкую публику.
Главный силуэт «модерна» – плавный, S-образный. Он чем-то напоминал турнюр, только теперь объем сзади дополняли гипертрофированная грудь, сильно выдававшаяся вперед, и тончайшая талия. Чтобы достичь модной формы, все женщины носили корсеты. Они придавали фигуре особый изгиб, сбоку напоминавший наклоненную букву S.
Актриса Клео де Мерод
Корсет был базой для одежды, которая повторяла тот же силуэт. Важную роль играл крой. Блузки и верх у платьев модно было делать с напуском, нависавшим над талией – такой фасон называли «голубиная грудка». Её украшали отделкой: кружевами, рюшами, вставками, растительной вышивкой, воротничками всех форм. Ткани для платьев и блузок были чаще всего пастельных оттенков или белые.
К «голубиной грудке» делались пышные рукава-жиго (gigot значит по-французски «окорок»). Вначале они были достаточно внушительными, но постепенно уменьшались в объёме.
На контрасте с пышным верхом талия должна была быть тонкой. Её не только затягивали корсетом, но и подчеркивали кушаком, поясом или ремешком. Юбки имели форму колокола – прилегали вверху и расширялись к низу. Под ними уже не носили кринолинов, а только пышные нижние юбки. Старинные шлейфы теперь были только у вечерних платьев для приёмов или для сцены.
Лина Кавальери
Блузки и платья шили из шелка, хлопка, льна. Юбки, а также костюмы с жакетами были чаще всего шерстяными, тёмных цветов.
Вся обувь – туфли и сапоги – была остроносой, на небольшом каблуке с изгибом. Сапоги делались с длинным рядом пуговиц, которые продевались в петли специальными крючками. С помощью тех же крючков застегивались перчатки, без которых женщины не выходили из дома.
Очень важны были шляпы – с 1890-х они начали расти в размерах, превратившись в огромные уборы к середине 1900-х. Их украшали огромным количеством ткани, искусственными цветами, перьями, вуалями. Такие шляпы закреплялись в высоких причёсках длинными шляпными булавками.
Веера были в обиходе на вечерних приёмах и в театре. По этому же случаю надевали роскошные платья из самых дорогих тканей и перчатки выше локтя.
Зимой носили пальто или накидки с меховыми воротниками, реже шубы. Обязательным элементом зимнего гардероба была меховая муфта.
Поскольку мода в то время была «одной на всех», ей следовали все одновременно. Работницы одевались так же, как мещанки и аристократки. Разница была лишь в качестве кроя, количестве материалов, изящности отделки. Повседневной одеждой считали простую блузку и тёмную юбку. Предметом гордости были платки и шали.
Муром. Супружеская пара. 1900–1903.
Но мода не ограничивалась корсетами, муфтами и огромными прическами. Тенденции отражали всё, что происходило вокруг. Женщины получали всё больше прав, осваивали новые роли, открывали для себя другие культуры, поэтому в моду постепенно начали стали элементы мужского гардероба (особенно стоячие воротники и галстуки), удобные платья и костюмы для спорта, белые английские «чайные платья», японские ткани и принты.
Мужская мода: столетняя классика
Считается, что XIX век «закрепостил» мужчин. После экстравагантного и карнавального века XVIII мужчины стали заметно консервативнее в одежде. Поэтому в начале XX века в повседневной жизни они носили либо униформу – по долгу службы, либо тёмные костюмы – по долгу призвания.
Люди в униформе тогда не были чем-то необычным. Форменную одежду носили не только военные, но и чиновники, служащие, инженеры, школьники и студенты, рабочие, слуги. Их внешний вид определялся заведениями, в которых они работали или учились.
Если взглянуть на тенденции цивильного мужского костюма, то обнаружится, что он всё ещё продолжает старинные традиции. Однако старинные сюртуки, фраки и костюмы-«визитки» с длинными фалдами уже отходят на второй план – их считают скорее одеждой для особых случаев.
Представители Муромского купечества и мещанства. 1903–1906.
Ежедневно горожанин среднего достатка одевался в тёмный костюм-тройку, состоявший из пиджака, жилета и нешироких брюк.
Для костюмов использовались плотные ткани – чаще всего, шерсть. Для брюк очень часто выбиралась ткань в полоску. На лето шились облегчённые варианты костюмов и белые брюки.
Пиджаки было одно- или двубортными, иногда со шлицей сзади. Рукава специально делали короче, чтобы из-под них были видны пристяжные манжеты рубашек.
Жилеты могли надевать в тон костюма или контрастные. Также были распространены «штучные» жилеты из контрастных по цвету и фактуре тканей. В карманах жилетов носили часы на цепочке. Брюки делались в меру узкими, иногда со стрелками.
А.М. Пешков (Горький), И.А. Бунин, Ф.И. Шаляпин, С.Г. Петров (Скиталец), Н.Д. Телешев.
Рубашки надевали с пристегивающимися воротничками – они могли быть стоячими или отложными. Из-под воротничка виднелся галстук. Вариантов было несколько, но обычно носили узкие галстуки. «Бабочки» выбирали модники, а романтические пышные банты были распространены среди художников.
На улицах все были в шляпах, самые модные фасоны – «хомбург», «котелок», а на лето – непременный соломенный канотье. Цилиндры надевали вместе с сюртуками для вечерних выходов, например, на театральную премьеру.
Из обуви носили кожаные остроносые ботинки разных цветов. На зиму покупали пальто с меховым воротником или «николаевскую» шубу.
Рабочие заводов одевались похожим образом, но попроще. Чаще всего, они носили пиджаки и куртки, жилеты поверх косовороток, брюки без стрелок, а на голову надевали фуражки или кепки. «На выход» могли покупать более нарядные костюмы-тройки. К зиме старались приобрести полушубки, поскольку пальто были слишком длинными и неудобными.
Одессит 1900-е
Рабочие не носили ботинок – только сапоги. Верх шика – обувь, которая скрипит во время ходьбы. Для этого между стелькой и подметкой закладывали бересту. Самыми красивыми считались «русские» хромовые сапоги с лакированным голенищем.
Все веяния моды конца XIX – начала XX века подчинялись условиям жизни людей, живших тогда. Французские моды, огромные шляпы, сюртуки, скрипучие сапоги, косоворотки виднелись на фоне грандиозных домов в стиле «модерн» и грязных рынков с перекупщиками. Всё это естественным образом отражало социальную обстановку времени и уже несло в себе зарождение новых тенденций следующего, «межреволюционного» десятилетия.
Читайте также «Мода НЭПа»
Источник
Подписаться на VATNIKSTAN zen || vk || facebook || telegram